Одержимость
Ой, простите! Простите!
Нет, сядь.
Звать как?
Эндрю Ниман, сэр.
С какого курса?
Я? С первого.
Меня знаешь?
Да, сэр.
И знаешь, что я ищу музыкантов?
Да, сэр.
Так чего ж играть бросил?
- Я что, просил играть заново? - Я, простите, что-то...
Я спросил, почему ты бросил, а ты вместо ответа стал долбить как дикая обезьяна.
- Простите, я поду... - Покажи рудименты.
Да, сэр.
Дабл-тайм свинг.
Нет, дабл-тайм. Вдвое быстрее!
Быстрее!
Вот досада, забыл пиджак.
Консерватория Шеффера Осенний семестр
«Мужские разборки»
- А мармеладки? - Не сегодня.
Спасибо.
Всё нормально?
Да.
Даже не знаю. Он видел, как я играю.
И?
Ну, у тебя масса вариантов.
В каком смысле?
- Каких вариантов? - Ну так, разных.
Жизнь такая.
Слушай, в моём возрасте смотришь на вещи шире.
Не хочу смотреть шире.
У, извините!
Изюма не хочу.
Сразу бы сказал.
Я вокруг объем.
Странный человек.
Пока всё, я пошла.
Ух ты, Райан! Ни фига себе!
- Ну ты как, живой? - Ничего, как видишь.
Блин, как тебя долго не было!
А мы тут мучаемся с Ниманом на барабанах.
Ну, если ты так думаешь, ладно, рад тебя видеть!
- Здорово, брат. - Привет, Райан.
- Как выходные? - Отлично!
- Да, весело. - Класс.
Эй, не слушай ты Грега, он идиот.
Мне всё равно.
Всем доброе утро.
Всем доброе утро!
Доброе утро!
Вот так, давайте-ка «Билли Зейна» с начала, так?
Да?
Ну как? Хорошо?
Раз, два, три!
Всё, всё, всё, стоп!
Так, теперь только медь, так?
И поехали!
Внимательно!
Да, сильнее!
Басы потяни, посочнее сделай.
Смотри, а то опять будет как в прошлый раз.
Да нет, этот вроде нормальный.
Бадди Рич
Резче!
Хорош, хорош!
Достаточно, вернёмся к основному составу.
Основной состав.
Чувак, ты вообще репетировал?
Можно?
Мило. По очереди: трубы, такт семь и восемь, три, четыре.
Три, четыре.
Всё, хватит.
Тромбон, такт 24, после двух.
Или нет.
Тенора, ну-ка подхват в одиннадцатом, три, четыре.
То же место.
Три, четыре.
Всё ясно.
Ты первый альт?
Посмотрим, только ли за красивые глаза.
Три, четыре.
Да, так и есть.
Барабаны.
Ну-ка, послушаем дабл-тайм свинг.
Второй.
То же самое.
Бас, пять тактов из «Донны Ли».
Хватит.
Барабаны, сюда.
Спасибо, Джо.
Нет-нет-нет, не ты, другой.
Аудитория «Б-16», завтра, в шесть утра.
Не опоздай.
Ладно, поехали с начала.
Раз, два, три!
- Привет! - Как дела?
- Хорошо! А у тебя как? - Всё отлично.
Как обычно?
Да нет, слушай, я даже не знаю,
как я часто тебя вижу
и я думаю, что ты очень красивая
не хочешь сходить со мной куда-нибудь?
Пожалуйста, уйди.
О господи, извини.
Прости, я что-то...
Я пошутила, стой! Я пошутила.
Что? Ну ничего себе!
Извини!
- Вырвалось. - Это, вообще-то, больно.
Нет, прости, я не хотела.
- Как тебя зовут? - Ну ладно, я не обиделся.
- А, меня – Эндрю. - Эндрю.
- А меня – Николь. - Очень приятно, Николь.
И мне тоже.
То есть, это свидание?
Да, это свидание.
И что в программе?
- Пицца. - Пицца?
- Люблю пиццу. - Я знаю одно отличное место.
Супер.
Ну что, тогда я заканчиваю в семь, в понедельник.
Так, ага.
- Встретимся здесь? - А, конечно! Да!
- Я приду. - Хорошо.
Ладно, в семь часов?
Здесь.
- Ага, в семь вечера? - В понедельник, Эндрю.
Понял. Пока.
Чёрт!
Да не забивай ты голову!
Подумаешь, стриптизёрша! Зато в порнухе не снимается.
И что, мне радоваться теперь?
Ну да! Хоть немного!
Расскажи потом, чем кончилось.
- Нормально, успеем. - Ты за себя говори.
- Ты, что ли, на замене? - Да, я Эндрю Ниман.
Настрой на си-бемоль, и будешь мне листы переворачивать.
Ага.
Простите.
Дайте мне си-бемоль.
Спасибо.
Извините, а можно ещё разок?
Клёвые барабаны.
Я сейчас на тарелках тренируюсь.
Полижи его!
Сегодня с нами новичок Ниман.
Девятнадцать лет.
Правда, симпатяга?
Ладно, братцы. «Уиплэш».
Верти, верти!
Паркер, это не член твоего парня, не торопись.
Девяносто третий.
Пять, шесть, и...
Стоп!
Вот это уже неприятно.
Кто-то среди нас фальшивит.
Пока не поздно, может, этот кто-то признается сам?
Нет?
Ладно, может, я ослышался!
115.
Пять, шесть, и...
Нет, не ослышался: кто-то явно играет мимо нот.
Кто бы это ни был, даю последний шанс.
И он профукан.
Ну что ж, либо ты намеренно фальшивишь, чтобы испортить мне звучание,
Либо ты не знаешь, что ты фальшивишь.
А это, боюсь, даже хуже.
Саксофоны.
Пять, шесть, и...
Трубы, пять, шесть, и...
Он здесь.
Скажи, что это не ты, винни-пух.
Не волнуйся, играй.
Сам скажи: фальшивишь?
Ты чего туда уставился? Там нет шоколадки.
Сюда смотри, на меня.
Сам скажи: ты фальшивишь?
Да.
Ну а хрена ли ты сразу не сказал?!
Я слишком долго тебя тащил, Метц!
Но я не хочу, чтобы ты завалил мне конкурс,
потому что ты думаешь не о нотах, а о том, что бы пожрать.
Джексон, поздравляю: ты четвёртая труба.
Метц, почему ты ещё здесь? А ну пошёл на хер!
Между нами: Метц не фальшивил.
Это был ты, Эриксон, но он не знал.
А это приговор.
Ладно, перерыв.
А после него проверим новичка.
Эндрю.
- Родители музыканты? - Нет.
- А кто они? - Ну, отец - писатель.
Что написал?
Он сейчас преподаёт больше.
В колледже?
В пеннингтонской школе.
А мать чем занимается?
Не знаю. Бросила меня в детстве.
То есть, в роду музыкантов нет?
Выходит, ты наслушался великих?
Бадди Рич, Джо Джонс.
Чарли Паркер стал «птахой»,
потому что Джонс швырнул в него тарелку.
Ты понимаешь?
Слушай, главное – это расслабиться.
Плевать, кто из вас лучше.
Плевать, что думают о тебе остальные,
ты здесь не просто так.
Ты ведь веришь в это?
Да.
Скажи.
Я здесь не просто так.
Круто.
Ну а раз так, кайфуй!
Ну что, погнали. «Уиплэш».
Гнать не будем, ладно?
Ниман, как умеешь.
Понеслись, пять, шесть, и...
Давай, больше мяса!
Да у нас тут Бадди Рич!
Не совсем то.
Ещё раз, с семнадцатого.
Готов?
Пять, шесть, и!
Это не в моём темпе.
Ещё разок.
Пять, шесть, и...
Даунбит на восемнадцатом.
Всё, готов?
Пять, шесть, и...
Семнадцатый, с четвёртой, готов?
Пять, шесть, семь.
Не в моём темпе. Ничего, не волнуйся.
Ещё раз, пять, шесть, семь!
Торопишься. Ещё разок.
Готов? Поехали.
Пять, шесть, и...
Тянешь, чуть-чуть.
По моему сигналу пять, шесть, семь!
Спешишь.
Пять, шесть, и...
Тянешь.
Пять, шесть, и...
Как думаешь, почему я швырнул в тебя стул, Ниман?
- Я не знаю. - Знаешь.
Из-за темпа?
Ты тянул или торопился?
Я не знаю.
- Считай-ка! - Пять, шесть, семь.
До четырёх, дурень! На меня!
Раз, два, три, четыре.
Так. Сейчас я спешил или тянул?
- Я не знаю. - Тогда считай.
Раз, два, три, четыре.
- Спешил или тянул? - Спешил.
Всё-таки слышишь разницу?!
Если ты намеренно портишь мне звучание, я тебя зарежу как свинью!
Так ты у нас тормоз или скорострел?
Или будешь долбить в моём темпе?!
Я буду в вашем темпе.
- Что здесь написано? - Четверть равна 215.
Считай двести пятнадцать.
Раз, два, три, четыре.
Ни хрена себе номер!
Я и не знал, что в Шеффер берут дебилов!
То есть, ты не можешь прочесть даже темпа?
А ноты ты, твою мать, читаешь?
- Это что? - Восьмая.
- Да, а что это? - Шестнадцатая с точкой.
Прочитай мне сто первый такт.
Ты что, сука, акапелло поёшь?
Барабань, твою мать!
Стоп!
Отвечай на вопрос: ты спешил или ты тянул темп?
- Живо!!! - Спешил.
О господи, нет.
Что это, скупая мужская слеза?
Я что, твою мать, похож на двойную радугу?
Так ты расстроился у нас? Так, что ли?
Нет? То есть, тебе вообще на всё насрать?
Нет, мне не насрать.
Ага, значит, ты плакал, твою мать, или нет?
Да, ты у нас расстроился.
Да.
Скажи.
Я расстроился.
Так, чтобы весь оркестр слышал.
- Я расстроился. - Громче!
- Я расстроился! - Громче!!!
Я расстроился!!!
Ты никому не нужный, бездарный, педиковатый кусок дерьма!
Твоя мама ушла от отца, когда поняла, что он не Юджин О’Нил,
и теперь ты гадишь соплями мои новые барабаны, как девятилетняя девчонка!
Так что давай в пятый и в последний, сука, раз!
Скажи громче!!!
Я расстроился!!!
Карл, работай как следует, Ниман.
«Уиплэш», такт 125 во взрослом темпе.
Пять, шесть, и...
«У кого нет способностей, те попадают в рок-группы»
Папа
Симпатично здесь.
Да, здесь часто играют классную музыку.
Нет, и кормят тоже достойно.
Да! Пицца обалденная.
«Когда я проснусь».
Что?
Это название песни.
Джеки Хилл, 17 июля 1938 года.
Боб Эллис на барабанах.
Когда я вижу тебя в кинотеатре, у тебя глаза приклеены к полу.
Правда?
Отец всегда говорит, что мне трудно смотреть людям в глаза.
Меня тоже родители критикуют за большой подбородок.
Мама говорила, что из-за него меня никто не полюбит.
- Правда? - Прикинь!
Это не так.
Она говорит, это отцовское проклятие.
Я как Джей Лено, вот!
- Что за чушь! - Это правда.
А я вообще не согласен.
- Спасибо. - У тебя очень красивый подбородок.
Твоя мама сошла с ума.
В моём возрасте она хотела стать актрисой.
Ну а ты что?
А что я-то?
Где ты, что ты?
Я учусь в Фордэме.
И на кого?
Пока без специализации.
Но на кого ты хочешь учиться?
А фиг его знает.
Не решила пока.
То есть, Фордэм наугад выбрала?
Нет, я подавалась в несколько школ, и Фордэм меня взял.
А как ты выбрал Шэффер?
Это лучшее музучилище в стране.
Ну а Фордэм – это Фордэм.
Не нравится мне там, если честно.
- Нет? - Нет.
Дело в людях: по-моему, меня там не очень-то любят.
Я из Аризоны, и это, наверное, видно.
Да и я в Шеффере примерно то же чувствую.
- А, да? - Да, меня тоже там не очень любят,
но я как-то и не заморачиваюсь.
Я считаю, всё меняется.
Ну, то есть, и мнения, и люди. Всё наладится.
Нет-нет, я понимаю.
Я только иногда сильно скучаю по дому.
Как-то так.
И меня бесят те, кто делают вид, что не скучают.
Вот в колледже, например.
Может, я действительно одна такая? Даже не знаю.
Я до сих пор хожу в кино с отцом.
Ух ты, Джо! Как поживаешь?
Ого! Какая встреча!
- Это что, Ева?! - Ну а кто!
Ничего себе! А я тебя помню вот такой маленькой.
Уже выбрала себе инструмент?
На той неделе записали на пианино.
Слушай, дорастёшь до колледжа – приходи играть в мой оркестр.
- Придёшь? - Будешь у меня на клавишах.
Дай пять, малышка!
Ну всё.
- Рад был увидеться. - Да, я тоже был рад.
- Потом заскочишь, ладно? - Обязательно!
А ну внимание, дрочилы!
Живее, мать вашу!
Ноты взяли.
Играем «Айрин». Первый сет.
С ритм-секции начнём. Тэннер!
Барабаны – это просто полная катастрофа.
Ты уж напрягись, ладно?
Ритм и солисты, с такта сорок пятого всем наращивать темп, ясно?
Такт сто шестой!
Медь, не забудьте: поострее девятую.
Все помните: Линкольн-Центр и прочие на этом конкурсе решают,
кто им интересен, а кто нет.
И я не позволю, чтобы мою репутацию в этом заведении изгадили
какие-то пухлогубые, глухие, жирнозадые, не знающие ритма придурки.
Поняли?
Ещё кое-что. Юджин, дай сюда.
Если ещё раз я увижу вот так чью-то партитуру – клянусь вам, гады,
я перестану быть вежливым.
Убирайся с глаз моих, пока я тебя не разорвал!
На сцену, по порядку – живо!
Я тебя всё ещё вижу, «мини-я»!
Ты можешь побыстрее, твою мать?
Студийный оркестр консерватории Шеффера.
Подержи до конца антракта.
Ты думаешь, он что-то умеет?
Он тупой как пробка.
Но тоже ведь человек, карьеры хочет, хоть и тупой,
пока он у Флетчера, есть шанс куда-то пробиться, кто ж захочет его упускать.
Хочу заглянуть в ноты.
Да, они здесь.
Почему не в руках?
А где папка?
- Ты шутишь, что ли? - Слушай, я...
Так, погоди.
Честное слово, я всего на две секунды отвлёкся.
Она где-то здесь, подожди!
- А ты никого не ви?.. - Как можно быть таким дебилом?
Да постой, может, её уборщица забрала.
Уборщица? Нашёл быстро папку!
«Уборщица», твою мать?! Ты дебил!
Дебил!
- Ищи папку! - Сейчас.
Тэннер!
Мать твою, ты где шляешься?
- У нас проблема. - Так, вот это не вовремя.
Я дал Ниману папку, а он её потерял.
- А он потерял. - Да.
Партитура – твоя личная ответственность, Тэннер.
Зачем ты отдал её Ниману?
Если дать калькулятор олигофрену, он будет целый день включать им телевизор.
Взял палочки и на сцену!
Я не могу.
Не можешь?
Я не могу выйти на сцену.
Я не помню нот наизусть.
Ты прикалываешься, что ли?
Вы же знаете!
У меня проблемы с памятью, мне... нужны ориентиры.
- Ориентиры? - Да, это медицинский диагноз.
«Диагноз»? Ты что у нас, рыбка Дори?
Садись и играй, твою мать!
- Не могу. - Я могу.
- Знаешь «Уиплэш» наизусть? - Да, сэр. Всё до такта.
Ладно.
Ну будем надеяться, у тебя хоть память в порядке.
И что ты сыграешь намного лучше, чем месяц назад на репетиции.
Я не хочу начать проигрывать.
Бери палки и тащи свою задницу на сцену.
На сцену!
И, наконец, первое место.
Консерватория Шеффера.
Ты смотри, мою папку не бери.
Не трогай ничего.
Так, за работу, девочки.
Тэннер, ты чего? Только основной состав, на всех времени нет.
«Чероки» с начала.
Тэннер, ну что ты замер как статуя?
Пересаживайся!
Не забывай страницы Ниману вертеть.
Поехали.
Раз, два, три, четыре. Два-два, три, четыре.
Николь: «позвони, как вернёшься, и я подойду»
Ого! Что у тебя с рукой?
- Это от барабанов? - Ага. Ерунда.
Ну и как там дела, в оркестре?
Хорошо.
Кажется, я теперь ему нравлюсь.
А его мнение ты очень ценишь?
Да.
Прихвати шейкеры.
Ну, Джим!
Пережарил! Жевать невозможно!
Он ещё смеётся!
Энди, как тебе барабанится?
Ну так, неплохо.
Даже очень: меня взяли в основной состав.
Всем привет!
Кто пришёл! Поздравляю!
- Ты слыхал, Джим? - Нет. Что именно?
Трэвиса назвали игроком года.
Это фантастика, Трэвис!
А Дастин едет на курсы ООН,
скоро получит стипендию Родса и бог знает что ещё.
А Джим! Учитель года!
Эй! Ну слушайте.
Не скромничай! Сколько дарований за одним столом!
Ещё и Энди барабанит!
Как там движется дело?
Да, и вообще-то даже неплохо движется:
меня взяли в джазовый оркестр Шеффера.
А он, на минуточку, лучший в стране.
И я в нём играю.
Скоро начнутся разные конкурсы
и я, кстати, выяснил, что я самый молодой во всём оркестре.
А как понять, кто выиграл в музыкальном конкурсе?
Это же субъективно?
Нет.
Тебе на этой студии платят?
Нет, это же не студия, это учебный ансамбль. Но это большой прорыв в карьере.
Ну хорошо, что ты понимаешь это.
Что-то они там химичат, точно говорю.
Эй, слушай! Расскажи им про последнюю игру!
Когда тебе дали награду!
Я заколотил тачдаун с 85 метров.
Школьный рекорд!
- Серьёзно? - Потрясающе.
Третий дивизион!
Это ж команда «Карлтон», это даже не второй, это третий дивизион.
- У тебя друзья есть? - Нет.
- А что так? - Да не знаю, смысла особенно не вижу.
Ну с кем-то же надо будет играть?
Леннон и Маккартни были ведь школьные друганы, правильно?
Чарли Паркер вообще никого не знал, пока Джо Джонс не швырнул в него тарелку.
И это, по-твоему, успех, да?
Ну, считаться лучшим музыкантом 20-го столетия – это по-всякому успех.
Умереть в бедности, пьяным, обколотым в тридцать четыре года –
по-моему, так себе успех.
Я лучше умру бедным и пьяным в 34 и чтобы люди обсуждали меня за ужином,
чем проживу до девяноста богатый и трезвый
и чтобы никто потом меня не вспомнил.
А, так тебя запомнят друзья, вот в чём штука!
Никто из нас не дружил с Чарли Паркером, вот в чём штука.
Трэвис и Дастин.
У них много друзей и много намерений.
Отличные будут президенты школьного совета.
Ах, так вот оно в чём дело? Ты думаешь, ты лучше нас?
Догадливый! Уже взяли в ООН?
Я тебе отвечу, Эндрю. Думаешь, «Карлтон» - это детский сад?
Поиграй с нами.
Этих слов ты никогда не услышишь от «НФЛ».
- Кто хочет десерт? - Из «Линкольна» уже звонили?
Всё, катитесь отсюда.
Захватите новую партитуру на выходе.
Играем завтра, в девять вечера ровно!
За это время всем заучить.
Ниман.
Задержись пока.
Какой темп тут отмечен?
Четверть равна 330?
Вот это дабл-тайм свинг.
Он тебя сюда и привёл, да?
О да.
Ирония судьбы!
На днях я услышал ещё одного парня.
Сидел в аудитории, отрабатывал дабл-тайм свинг.
Надо дать ему шанс.
Не поздно?
Как раз вовремя!
Заходи, Коннолли.
Вы знакомы, кажется, да?
Да, играли у Нессо.
Здорово, Эндрю.
Итак, Коннолли, я взял Нимана во временный состав,
но поскольку впереди конкурс, я хочу точно знать, что эта партия безупречна.
Ага, вы про эту, да?
Я дал Коннолли партитуру сегодня утром.
Сделаем вот что: вы оба сыграете начало.
Так, Ниман, садись за установку – и поехали.
Хорошо.
Пока не думай о точности ударов, только о темпе, ладно?
Ладно.
Готов?
Раз, два, три.
Не совсем в моём темпе, Коннолли!
Ладно, я понял, сделаю.
С начала?
- Я готов. - Нет, теперь очередь Коннолли.
Дай, пожалуйста.
Ну что, готов?
Раз и два...
Прекрасно, Коннолли!
Вот чем хорош студийный оркестр!
Приходишь сюда на замену, а через секунду уже основной!
- Господи! Вы это серьёзно? - Спасибо.
Это дерьмо?!
Флетчер.
Спасибо, забирай, не парься ты насчёт Флетчера.
Он лает, но не кусает.
Слушайте, я могу это сыграть.
- Не понимаю, зачем вы это делаете? - Я тебя умоляю, только не сейчас.
- Я могу сыграть, честно! - Не сейчас!!!
Если так приспичило тебе – играй.
Ну что, буду выкладываться дальше.
И поэтому нам лучше не встречаться.
Я много об этом думал.
И мне кажется, будет вот как.
Я буду добиваться своей цели,
и это будет отнимать у меня всё больше и больше времени.
И я не смогу часто с тобою видеться.
А когда мы будем видеться, я буду думать о барабанах.
Я буду думать о джазе, о нотах и так далее.
И вскоре ты начнёшь раздражаться.
Начнёшь просить, чтоб я поменьше репетировал,
почаще был с тобой, а то ты словно брошенная.
А я не смогу этого сделать.
И потом уже я начну раздражаться за то, что ты меня об этом просишь.
Мы будем бесить друг друга,
и всё это будет...
Это будет ужасно.
Поэтому мне кажется, что лучше расстаться сразу.
Я хочу быть крутым.
А ты не крут?
Хочу стать одним из великих.
А я тебе, видимо, помешаю?
Да.
Ты знаешь, что я тебе помешаю, ты знаешь это заранее?
Да.
И мы перестанем видеться.
Да.
А при встрече ты будешь обращаться со мной как с дерьмом,
потому что я не знаю, чего хочу, а у тебя есть судьба,
и ты станешь знаменит, а про меня все забудут?
И поэтому ты не сможешь уделять мне своё время:
тебе надо стремиться к высшей цели?
- Я о том и говорю. - Да что с тобой такое?
Ты прав, лучше не встречаться.
Не надо, спасибо.
Твою мать!
Сука ты, говнюк!
На тебе, тварь!
Пошёл ты, сволочь!
На тебе!
Да, у нас новый музыкант, Райан Коннолли.
Да, простите.
Отложите инструменты на минуту.
И просто послушайте.
Шесть лет назад я услышал одного парня, он репетировал один.
Он только перешёл на второй курс и возлагал большие надежды на Шеффер.
Как и вы, ребята.
Но на самом деле, он и в начале-то едва пробился
и боролся за каждый шаг.
На факультете ему говорили: «может быть, это не для тебя?».
Они не видели того, что видел я.
В этом испуганном, худом парнишке,
проклинающем себя за то, что играет не так, как надо.
Я увидел в нём какой-то драйв и взял его в оркестр,
а после выпуска Марсалис взял его третьей трубой в Линкольн-Центр.
Год спустя он был первой трубой.
Это его вы сейчас слушаете.
Его звали Шон Кейси.
Утром я узнал,
что Шона
вчера не стало.
Автокатастрофа.
И я хотел, чтобы вы все знали: он был прекрасный музыкант.
Я хотел, чтобы вы знали.
Извините.
Ладно.
За работу, да? Сыграем.
«Караван», со сто пятого такта.
Два такта за три, раз и два.
Нет, не совсем так, Коннолли,
дай-ка Ниману попробовать.
Может, хоть сейчас Ниман заслужит место?
Раз и два и...
Нет, видимо, нет...
Тэннер!
Раз и два и...
Да вашу мать!
Коннолли, а ну вернись за установку!
Мы будем сидеть здесь хоть до утра,
пока один из вас, педики, не найдёт ритм.
Раз и два и...
Похоже, действительно до утра. Ниман!
Раз и два и...
Не в моём, сука, темпе!
Ребята, извините за это.
Если кому-то надо посрать или выпить кофе,
сейчас самое время:
мы будем сидеть здесь, пока я не найду барабанщика, который умеет играть.
Прошу прощения у музыкантов.
Серьёзно, идите полчаса, а то и час.
Слышите, членососы?
Чтобы высрали мне полные четыреста!
Коннолли, садись снова за барабаны!
Ты действительно не можешь быстрее?
Бездарный жидёнок.
Понятно, чего тебя мать бросила. Пошёл вон с установки.
И снова на арене гордость всех педиков верхнего Вест-Сайда.
К сожалению, мы не на концерте Бетт Мидлер,
не подаём «Космополитен» и пирожные,
так что играй быстрее, чем ты дрочишь своим дружкам, будь любезен!
Раз-два! Раз-два!
И рядом не лежало.
Ну, где там наш гигант мысли из Ирландии?
Знаешь, а ты действительно чем-то похож на лепрекона.
Пожалуй, буду называть тебя «Флэннери».
Грёбаные придурки! Как вы меня достали!
Пошёл вон!
Куда ты смотришь?
Нету там горшка с золотом.
Ой ты смотри, высоту поправить решил?
Вот она в чём проблема-то была: в высоте!
Но теперь-то всё как надо?!
Жги!
Мусор! Пошёл вон!
Ниман!
Может быть, настал тот самый исторический момент?
Показывай.
Не сбавляй.
Набирай!
Быстрее!
Ещё! Быстрее!
Твою ж мать!
Играй!
Играй! Играй!
Не останавливайся!
Ниман,
место твоё.
Второй состав.
Вытрите кровь с моих барабанов.
Всё, можно начинать.
Завтра в 17:00, в Данеллане.
Заложите себе как минимум два часа на дорогу, ясно?
Чеки на билеты сохраните.
Или нет, мне наплевать.
День конкурса в Данеллене
Эй, простите! Не подскажете, где найти такси?
Нет, их вызывать надо.
А мне сказали, они прямо где-то здесь.
Нет, надо вызвать, и ещё ждать три часа.
Как попасть в Харгров?
Пустите, пожалуйста! Вы же открыты!
Вы ещё открыты! Я вижу! Быстрее!
Ну быстрее!
Да, алло!
Ты где пропал, чувак? Нас в пять собирали!
Я знаю, знаю, скоро буду!
Я скоро буду, я почти здесь.
В полшестого на сцену.
Я знаю, что в полшестого!
Флетчер уже разминает Коннолли.
Да мать же вашу!
Ладно, скажи этому ублюдку, что я успею! Ясно?
Тварь!
Извините, я опоздал.
Нашёл всё-таки время в своём тесном графике!
Я знаю, простите, я опоздал, но приехал и готов!
- Коннолли играет за тебя. - Ага, хрена лысого он чего играет.
Что ты сейчас мне вякнул?
Это моё место.
Это моё место, я туда сажаю, кого хочу.
Обычно – того, у кого есть палочки.
Оставил в машине, сейчас вернусь.
- Дайте пять минут! - Я разминаю оркестр.
- Ну возьму у Райана, что такого-то? - Ниман, ты просрал своё место!
Да ни хрена! Вы не имеете права так делать!
- Что?! - Да!
С каких это пор ты знаешь, на что я имею право, ты, плаксивый мешок говна!
Я заслужил его!
Да что ты говоришь! Вот же самомнение у тебя!
Ты в состав-то попал, потому что «потерял партитуру»!
А в оркестре ты оказался только потому, что я тебе точно сказал,
чего буду требовать у Нессо.
Что, не так?
Да нет, я в оркестре, потому что я лучший бараба...
- Да вали ты уже! - Заткни пасть, деревня! Ноты мне верни!
Эй, я могу вышвырнуть тебя в любой момент.
Так давно бы это сделали.
Только доведи меня, хорёк!
В полшестого, ровно через 11 минут, оркестр выйдет на сцену.
Если ты не будешь сидеть на стуле со своими палками в руках,
или если хоть один раз ошибёшься.
Один!
Я тебя выпну обратно к Нессо: будешь вертеть страницы до самого выпуска.
Или пока не выгонят!
Когда вылетишь из Шеффера, будешь думать, что папа охренеть как многого добился!
Понял?
Но можем дать сыграть «деревне». Выбирай.
Партия моя, я буду на сцене.
Сволочь!
Десять минут у тебя, истеричка ты долбанутая!
Скажи Флетчеру: я иду.
Чего ты так долго-то? Мы уже на сцену выходим!
Я знаю! Я застрял в машине, но сейчас всё нормально. Я иду.
Через 70 метров поверните налево.
Ты что, за рулём?!
Нет!
А что там у тебя за шум?
Ладно, ты просто скажи Флетчеру, что я уже иду, мать вашу!
Эй, ты чего? Ты живой?
- Всё в порядке? - Щас, возьму палочки.
Алё, алё, куда! Не подходи к машине!
Я вызову скорую. Не-не, парень, ты чего!
Не надо, мне всего два квартала, я пешком дойду.
Отойдите, я опаздываю.
Всем привет.
Чего это с тобой?
Выступает студийный оркестр консерватории Шеффера.
Да что ж это...
Ниман, что за херня?!
Ниман...
Это всё.
Дамы и господа, приношу свои извинения от имени консерватории Шеффера.
Тварь!
Гад!
Убью тебя!
Сука!
Уберите!
Подонок! Подонок!
Ты подонок, Флетчер! Подонок!
Пустите, суки! Убью гада!
Подонок!
Давно ты с ней общаешься?
Твой отец связался с нами на этой неделе.
Тебе знакомо имя Шона Кейси?
Ты слышал о его смерти?
Повесился, месяц назад примерно.
Ну и при чём тут я?
У Шона была паранойя и депрессия.
Его мать считает, всё началось, когда он попал к Флетчеру.
Люди они не богатые и в суд не подают.
Тогда чего они хотят?
Чтобы Теренс Флетчер не сделал бы того же самого с другим студентом.
«По нижеизложенным причинам с этого дня вы исключаетесь из консерватории Шеффера».
Пап, смотри, какой у меня парадидл!
Ого! Ну ты даёшь!
Да ничего он не делал.
Да что с тобой?
Всё кончено, пойми, он уже в прошлом.
Почему ты не хочешь, чтобы он получил по заслугам?
Можно сказать, что он позволял себе крайности, Эндрю?
Что он оказывал на тебя эмоциональное давление?
У нас не будет публичного слушания.
Флетчер не узнает, кто именно дал показания.
Вот зачем всё это?
А ты думал, он протащит моего сына через ад,
А потом уйдёт, напевая?
Ты думал, я позволю ему это сделать?
Для меня во всём мире нет ничего важнее тебя!
Ты не знал этого?
Эндрю?
Что я должен сказать?
Здрасьте.
Лето
Джазовый фестиваль «Джи-Ви-Си»
Я бы всё отдал, лишь бы это повторить! А вы?
И я тоже: люблю свадьбы, если они не мои.
Брак полезен для здоровья. Говорят, женатые мужчины живут дольше холостяков.
Наверное, надеются пережить своих жён и снова стать холостяками.
А вы сами не подумывали жениться, сэр?
Знаете, было дело один раз. Девушка передумала в последний момент.
Я ей теперь по гроб обязан.
Ну что, я там конфет тебе насыпал в ящик.
Я видел.
Ну ладно, я пошёл.
Спасибо.
Николь
Живой джаз
Специальный гость: Теренс Флетчер
Эндрю!
Здрасьте.
Наверное, ты слышал, я больше не в Шеффере.
Да, я слышал про это.
Сами ушли?
Да не совсем кого-то из студентов с курса Шона Кейси,
видимо подговорили что-то сказать обо мне.
Хотя что обо мне можно сказать,
кроме дифирамбов, я не понимаю, ей-богу.
Мда, смешная шутка, да?
Простите.
Да ладно, что уж.
Я знаю, что у меня есть враги.
Дирижирую понемногу.
Вот, фестиваль «Джей-Ви-Си» вернули снова.
Зовут на открытие с профессиональным оркестром.
Отлично!
Да, живём.
Честно? Думаю, ни до кого не дошло, что я пытался сделать в Шеффере.
Я не дирижировать туда пришёл.
Любой придурок может махать руками и поддерживать темп.
Я хотел, чтобы вы преодолели пределы ожидаемого.
Я думаю, что это абсолютно необходимо!
Иначе мы лишим мир нового Луи Армстронга, нового Чарли Паркера.
Я же рассказывал тебе, как Чарли Паркер стал Чарли Паркером, да?
Джо Джонс швырнул в него тарелкой.
Точно.
Паркер юнец, неплохо играет на саксе,
вот он выходит на сцену с оркестром и всё портит.
Джонс чуть ли не обезглавил его за это.
Под смех оркестра Паркер всю ночь проплакал, но уже наутро.
Что он делает?
Репетирует.
И репетирует, и репетирует, думая только об одном:
над ним больше не будут смеяться.
Через год он возвращается в Рино,
Снова выходит на эту сцену и выдаёт самое охренительное соло, которое слышал мир.
А представь, что Джонс сказал бы:
«Да не парься, Чарли, а нормально было, молодец!»
Тогда Чарли подумал бы: «Насрать, я же неплохо сыграл».
И всё, конец!
Нет птахи, для меня это величайшая трагедия.
Но миру сейчас нужно именно это.
Неудивительно, что джаз умирает.
Я думаю, и с каждым альбомом «Джаза» из «Старбакса»
Убеждаюсь всё больше, что нет в нашем языке слова вреднее и опасней,
чем «молодец».
А где же грань?
Ну, может быть, вы перестараетесь,
и тогда новый Чарли Паркер сломается и не станет Паркером.
Нет, что ты, нет.
Настоящий Чарли Паркер никогда не сломается.
Да.
Если честно, Эндрю, я так и не нашёл Чарли Паркера.
Но пытался.
Я охренеть как пытался.
А большинство не делает даже этого.
И я не стану извиняться за попытки.
Ладно, счастливо.
Да, Эндрю!
Даже не знаю, что ты на это скажешь.
В этом оркестре для «Джей-Ви-Си» барабанщик не тянет.
Понимаешь, к чему я?
Нет.
Я играю наш репертуар.
То есть, «Караван», «Уиплэш» мне нужен тот, кто их знает.
А как же Райан Коннолли?
Коннолли мне был нужен, чтобы стимулировать тебя.
Тэннер?
Перевёлся на медфак.
Кажется, он сломался.
Подумай на выходных.
Алло.
Привет, Николь, это Эндрю.
Привет.
Привет, мы как-то давно не говорили с тобой,
слушай, ты прости меня за всё.
Я знаю, конечно, этого мало, но мне, правда, стыдно.
Тут вот какое дело:
Я тут выступаю на выходных, это такой фестиваль «Джей-Ви-Си».
Вдруг ты захочешь сходить.
Это в Карнеги-Холле.
А потом можем пиццу заточить,
пожаловаться на учёбу опять.
Что это? Как ты сказал? «Джейвис»?
Нет. «Джей-Ви-Си» там играют джаз.
Вот, да.
Понятно.
Ну я не знаю, смогу ли.
Спрошу у своего парня.
Хорошо, да.
В общем, я у него спрошу, конечно.
Хотя, по-моему, он не очень любит джаз.
Да, он правда специфический.
Ладно.
Ну что, может быть, заскочите?
Может быть.
Хорошо.
Пока.
Так, ребята, внимание!
Для тех, кому это в новинку.
То есть, видимо, для всех, кроме Кэла.
Этот вечер может изменить вашу жизнь.
Кто-то из них сделает звонок – и у вас вечер в «Блу Ноут»,
Договор с «И-Эм-Си» или с Линкольн-Центром.
С другой стороны, если лажанётесь,
придётся, братцы, менять профессию.
У этой публики есть ещё одна важная черта:
они ничего не забывают.
Всё готово?
Ну что, кайфанём?
Ты думаешь, я дебил?
Что?
Я знаю, что это ты.
Спасибо, дамы и господа!
Мы очень рады, что нам выпало открывать фестиваль «Джей-Ви-Си» в этом году.
Меня зовут Теренс Флетчер,
а это – одни из лучших музыкантов Нью-Йорка.
То есть, одни из лучших музыкантов мира.
В программе старые стандарты, но откроем мы её новой мелодией
Тима Саймонека, «Всё к лучшему»!
Ты что, блин, делаешь?
Ну, соберись!
Да, видимо, тебе не дано.
Прошу прощения за небольшую заминку.
Ну всё, поехали домой.
Ты куда?
Сейчас мы немного сбавим темп.
Полагаю, многие из вас знакомы с...
Я дам сигнал!
«Караван»!
Три, четыре!
Я тебе, говнюку, выдавлю глаза!
Эндрю, ты что вытворяешь?
По сигналу!