- Все? - Так точно, товарищ старший лейтенант.
Ещё раз, сержант, предупредите всех, в атаку бежим молча.
Есть.
Бежать молча!
Чтоб никаких, "За Родину", никаких "Ура", я не слышал!
Всем ясно? Есть!
Новичков много. Всё одно со страху закричат.
Орать никому. Всем молча.
- Это ещё почему? - Это ты ротному скажи спасибо,
что людей бережёт.
Чем позже немцы нас обнаружат, тем больше шансов до их окопов добежать.
Ванька, ты чё тут бормочешь-то?
Ладно.
Елисеев.
- Блин, ты чё здесь сидишь? - У меня звёздочка оторвалась.
Звёздочка! Смотри, чтоб башка не оторвалась.
- Приготовиться быстро! - Угу.
Молча, ребята.
Ура!
- Витёк! - А?
- Граната есть? - Да брось ты.
Гранату дай
Держи!
Ура!
кричит.
Огонь!
Ура!
Лёха, жив? Вставай!
Крики
- Жив? - Ага.
Быстрей! Быстрей
(по-немецки)
- Давай за мной. - Хорошо.
Вперёд.
(взрыв)
(по-немецки)
Вот суки
(по-немецки)
- Ну? Как тут? - Да ничё. Живы пока.
Вроде отошёл немец, товарищ политрук!
Курим, братцы.
Ежели по-честному, мужики, то деревню дуриком взяли.
Как это дуриком?
А вот так.
Живым мясом протолкнулись.
А боевой дух?
А наступательный порыв?
В наступательном порыве, товарищ политрук, далеко не уедем.
Ежели мы каждый день...
..столько класть будем,
- не дотопаем до Берлина. - Я приказываю, Мачихин, замолчать.
Без вас тошно.
Замолчать - это мы можем. Слышь.
Философ. Ты кем до войны-то был, а?
Счетоводом колхозным.
Наш колхоз. Село большое. Посредине озеро.
В нём зимой, счетоводу, яйца отморозило!
Чего?
Ну-ка, дай-ка.
(продолжают смеяться.
Не завидую я твоему председателю, Мачихин, вот чё.
Товарищ политрук. Может, пошарить по избам, а?
Авось найдётся чего.
Кухню-то раньше ночи все равно не привезут.
Ну не знаю.
Ротному доложитесь,
- Если разрешит, валяйте. - Ага.
Это я мигом.
Философ.
- Я что, виноват, что все пушки разбиты? - Сам вижу, что разбиты.
Значит, будем из двух разбитых одну рабочую собирать.
- За мной. - Татарову скажи, чтоб колодец проверил.
По потерям и боеприпасам доложат минут через 10.
А вот что точно, лейтенант Комарин и старший сержант Павленко убиты.
Ну что, недооценили нас фрицы, недооценили.
Деревню-то мы взяли но радоваться рано.
Вот смотрите.
Вот Усово. Вот Паново.
И там и там немцы.
А вот тут, аккурат по серёдке, наше Овсянниково.
Мы теперь для них как гнилой зуб торчать будем.
Если наши, в ближайшее время, не возьмут Усово или Панове,
туго нам придётся, братцы, туго. Немцы сейчас обозлённые,
постараются нас обратно выбить.
- Сысоев. - А?
- Замените Комарина. Есть.
- Лавров. - Я.
Будете вместо младшего лейтенанта Павленко.
- Ага. Заместо себя назначаем
бойцов посмышлёнее.
Оганесян, спирали Бруно нужно перетащить на край деревни.
А то у нас там ни заграждений, ни окопов, ничего.
Лавров, раненных в избу в любую, там где почище.
Сысоев, организовать круговые посты.
- С разрушенной церковью повнимательней. Ага. Есть.
- Давайте за дело, мужики. Есть.
Вы посмотрите, как всё сделано, а, товарищ старшим лейтенант.
Всё толково. Умеют же, гады.
Да, Карцев.
Я боюсь, нам эта деревня полроты стоила.
Да.
Значит, прав был Мачихин.
На дурика мы Овсянниково взяли.
Комарина убило.
Его заменит сержант Сысоев.
А вас назначаю командиром отделения в ваш взвод.
Это не по мне, товарищ старший лейтенант. Разрешите отказаться.
Мне бы к вам в связные, тут бы да, я управился.
- А почему в командиры не хотите? - Угу.
Дак я по жизни не пахан. То есть не начальник.
Костя, вы эти свои блатные замашки бросьте.
- Вы ж не уголовник. - Да какое там, конечно, нет.
Рабочий класс. Я на столичном "Калибре" работал.
А то, что малость приблатнённый, так это с Марьиной рощи.
- Слыхали в Москве? - Да.
- Там если не блатной, так приблатнённый. - Хорошо. Будете моим связным.
Есть.
- Что с тобой, боец? - Журкин.
Ты чё орёшь-то как опупенный? Ранили, что ли?
Я...
Я сначала в пузо ему хотел а он руки поднял.
А... А потом поскользнулся.
Вон там.
Я... Я не хотел.
Я не хотел.
Ух ёптеть!
- Ловко ты его. - Ага.
Он парикмахер из Брянска. На формировании такой весёлый был.
Карцев, он не в себе.
- У вас спирт есть? - А?
- Спирт есть? - А, так и я о том же, командир.
Ни глотка, ни сухаря. Разрешите по избам мотануться?
Ну там табаку али консерву какую-нибудь пошукать.
- Хавчик-то раньше ночи ведь не привезут. - Хорошо, валяйте.
- Журкина кому-нибудь поручите. - А, есть.
С церковью разрушенной повнимательней.
Будет сделано, товарищ старший лейтенант.
Ща. Подожди ты.
Барков! Папаша!
- Ну? - Иди сюда.
Тут Журкину плохо. Помочь надо.
А сам что? Без рук, без ног?
Ну меня ротный с поручением послал. Я у него теперь связным.
О! Ты погляди.
Попросили Журкина фрица постричь. Так он его ещё взял и побрил.
Мать честная.
У тебя если...
- спирт есть, дай ему, полегчает. - Да иди уже, балабол.
Помню, в германскую, это дело, то есть первый бой,
обставляли куда серьёзнее. Бельишко чистое надевали.
Поп молебен служил.
Письма родным писали.
А нынче сунулись на дурачка. Без разведки.
А ведь у фрицев здесь...
целый батальон мог быть!
Они бы нас всех положили!
Враз.
Прости мою душу грешную.
- Пусть лежит. Чего вам надо-то? - Вот ещё один.
- Бери-бери. - Да ладно.
- Оружие и патроны в блиндаж. - Документы собрали?
- Чё? - Документы собрали?
- Только у 10-ти красноармейцев. - Тогда потом доложите.
- Понял. - Давай-давай, мужички.
Опа. Разрешите доложить.
Рядовой Иван Басов осмотр офицерской избы закончил.
Найдено: 6 консервов, 3 пачки галет, шпик.
- Ага. - Один кусок большой.
Шнапс заграничный. Одна бутылка.
Так что опоздал ты, Костик, опоздал.
Ну это смотря, кто куда опоздал, Ванятка.
- Ага. - Пожрать-то я всегда успею.
- Ага. - А вот ты.
Ну? Составлению списка.
Награждению точно уже не успеешь.
- Чего? - А того.
Ротный, у немецкого блиндажа, 6 человек к медалям представил.
А нас с Журкиным, как особо отличившихся в бою, к орденам.
Так что, кто и опоздал, Ванятка, так это ты.
Ага. Ты гляди, Костик, ежели сбрехал,
я тебе шапку на одно место натяну.
- Понял? - Ага.
- И ещё. - Мм?
- Слушай. - А.
- Не учи отца смеяться. Пошел ты.
Ай, Ванюша.
Не видать тебе сегодня ни шнапса, ни табака.
Ай, ай, ай, ай, ай.
О, Ванятка.
Не твой денёк сегодня.
- Давай быстрее! - Да мы несем!
Жив, мальчиша?
Жив.
- Ты чё увидал-то, а? - Да так.
Мне сержант Сысоев приказал убитых немцев убрать.
- А я боюсь. - Ага.
Боишься?
На. Шнапса хлебни.
Согреешься. Давай-давай. Мм. На давай.
Ага.
О-о! Ха.
Тебе лет-то сколько?
- 17. - Чё?
17.
- Ну я себе год прибавил. - На хрена?
Так у нас весь класс почти так сделал, чтобы на фронт попасть.
Ну и я тоже.
Всё боялись, что война через год закончится и не успеем.
Понятно.
Ладно.
Давай помогу тебе, что ли.
- Ага. - Пионер.
Ну? Чё встал.
Бери давай.
Опа. Подожди.
Давай.
А ты ничего. Молодец.
Первый бой вроде и не дрейфил.
Видел я, как ты в цепи бежал, не отставал.
Да дрейфил я. Дрейфил я.
Ещё как.
Только поэтому не отставал в цепи.
А ещё боялся, что в немца живого выстрелить не смогу.
Так за весь бой ни разу и не выстрелил.
А то, что он в тебя врежет,
ты не боялся, а?
- Давай. - Я об этом как-то...
Oп!
Не подумал.
Фух! Я всё спросить тебя хотел.
Ты сам-то откуда будешь? А?
Из Москвы.
1-я Мещанская.
Ах ты ж мать моя родная! Так ты ж земеля мой! Во дела!
А я всё думаю, чё мне твоя физия знакома.
А я с 3-й Мещанской.
Карцев Костик.
Виктор Сомов.
Значит, "Уран", "Форум", и "Перекоп наши общие киношки, земеля.
- Ты куда чаще-то ходил, а? - В форум, наверное.
A-а. А летом.
В садике там джаз играл. Танцы.
Крутится, вертится шар голубой Крутится, вертится над головой
Пивка выпьешь и в кино.
Хорошо же было-то, а.
Да вы охренели.
Сысоич!
А я шнапсу раздобыл.
Сомов!
Тебе мой приказ был неясен?
Давайте, мужики. По глотку.
За то, что Наркомздрав победил сегодня Наркомзем.
Отставить.
Карцев, я не понял, а ты чё здесь распоряжаешься?
Где достал?
Басов трофеем угостил.
- Так что хлебните, я не жадный. Отставить!
Нечего людей разлагать всякой немецкой гадостью.
Чё встали.
Преступить к оборудованию огневой точки.
Что неясно? Есть.
Ты чё, сержант?
Неужели не хочешь после всей этой котовасии нервишки успокоить?
Я же видел, физия-то белая была у тебя в наступлении.
А это я от злости бледнею.
А нервов у меня нет. Понял?
Они в бою бойцу не нужны.
- Фарсишь, сержант. - Отставить разговоры.
И учти, Карцев.
Теперь я командир взвода.
- Ага. - Ага.
А я у ротного в связных.
И чё?
Пошел ты.
К ротному.
Как знаешь. Моё дело предложить.
Где эта улица, где этот дом?
Вот сучонок.
- Иди, не оборвёшь. - Не причитай.
Как думаете, Евгений Ильич.
Этой ночью немцы будут пытаться нас выбить?
Ночью? Я думаю, гораздо раньше.
Зачем же они тогда нам деревню отдали?
Они масштаб наступления оценить не могли, вот и отошли.
Главное, чтобы наши Усово взяли. Вот почему тянут?
Непрофессионально воюем.
Если уж наступать, надо было сразу на обе деревни.
Тогда 3-я деревня осталась бы у нас почти в тылу
и немцам пришлось бы отступить. А так.
Не рано ли паникуете, старший лейтенант?
А при чём здесь паника?
Я просто пытаюсь здраво и трезво смотреть на вещи.
И вот когда у меня дрожат руки от страха,
я свой стыд за это на других не перекладываю.
Вы правы.
Как увидел, что в атаке солдат косить начало, аж замутило.
Ну а когда, за мной, красноармейцу, осколком полтуловища срезало,
то вообще в глазах померкло.
Уже и бой давно кончился.
А они вот всё...
дрожат.
Вот и собираю волю в кулак.
Волга-Волга, я Ока. Как слышно?
Пытаетесь показаться лучше других?
Зачем?
Волга-Волга, я Ока. Как слышно?
Как слышно?
Мне же вроде как положено.
- Ну, разве, что положено, да. Есть.
- Товарищ старший лейтенант. - Да?
Помкомбата на связи.
Да, на связи, товарищ капитан. Докладываю.
Населённый пункт Овсянниково от немцев освобождён полностью.
Так точно.
Винтовочно. Семёнов.
- Иди сюда. Что?
- Что? - Не видите, это какая срамота?
- Снять это всё! - Ага.
Живо эту немецкую гадость снимай!
Для Дегтярёва 3 полных. 4-й снарядим.
- Там. Под койкой. - Бронебойщики не стреляли.
Так что 14.7 у нас вообще почти полная сумка.
Ну и гранат штук 20 на взвод точно есть. Только это, товарищ капитан
потери у меня больший, полроты полегло.
Да я все понимаю, старшим лейтенант.
Мы послали вам на подмогу 2 пулемётных расчёта.
Как только они до вас дойдут, выставьте их на край левого фланга,
и поддержите нас огнем.
Товарищ капитан, да мне б не пулемёты, мне б хотя б пару 45-ок.
- Потому что трофейные пушки... - Это комроты из Овсянниково.
- К бою непригодные. - Комбат Ларионов.
Слушай меня внимательно, старшин лейтенант.
Поддержишь атаку на Усово пулемётным огнём.
И при необходимости будешь готов со своими бойцами вступить в бой.
- Как понял меня? - Товарищ подполковник,
- у меня полроты осталось! - Я не спрашивал, старший лейтенант,
сколько у тебя людей.
Я спросил, как ты понял приказ?
Приказ понял, товарищ подполковник.
Ну чё, мужики? Как наш цирюльник?
- Ожил? - Бьёт ещё колотун.
- Я нормально. Ну тогда готовьте стол.
- Угощайтесь. О-о.
- Консерва - это мне. Фашистская. - Ишь ты.
2 штуки! Опа.
- Где взял, Костик? - А где взял, там уже нету.
Если бы не Басов, притащил бы побольше.
Так. Ещё галеты.
- Обошёл тебя бугай? Ничё.
- Я его тоже малость уделал. Во. Хоть кто-то о нас подумал, а.
Ведь почти что сутки не жравши.
Связисты приползли, а.
Провода телефона приволокли, а хоть бы кто додумался
мешок сухарей прихватить, а.
Размечтался.
- Раньше ночи всё равно не привезут. - Это точно.
- Дожить бы до ночи-то. - Ага.
Ну как, товарищи, настроение?
Я нормально.
Какое может быть настроение. Хреновое.
Вот выбьют нас фрицы отсюда, да порасстреляют на поле
- как драпать начнём. - Я вам подрапаю! И думать забудьте!
Чтоб я этих разговорчиков, Барков, больше не слышал.
Ведь сами же убедились, товарищи, можно немцев бить.
Пушки где? Почему 45-ок нет?
Будут 45-ки. Как стемнеет, привезут.
Патронов у нас навалом.
Подождём до ночи, товарищи.
Бегом, братцы, бегом! Держи винтовку!
Пулемётчики-то нам к делу.
Только бы дошли.
Давайте, давайте. Давайте, братцы.
Вот суки. С двух сторон поливают.
Пригнись, братцы.
- Поднялись. - Ага.
За мной.
- Живы! - Да.
Поможем. Пошли.
Быстрей, быстрей.
- Давай, давай, давай, давай. - Давай принимай.
- Сюда, сюда. - Давай, давай, давай.
- Принимай, принимай. Взял.
- Ну как дорожка? - Да пошёл ты.
Карцев.
Живо в штабную избу. Доложите ротному, что пришли пулемётчики.
- Это я мигом. А какая изба-то? - Вторая слева.
- В крайней раненных собрали. - Ага.
- Сержант, вы как? - Нормально.
Пойдёмте, я вас на левый фланг отведу.
- У меня бойца одного убило. - Да, я видел.
Журкин, хватит стоять. Поступаете в пулемётный расчёт,
- в подчинение к сержанту... - Ушакову.
Ушакову. Давайте за мной.
Давай, парень, помогай. С нами не соскучишься.
Взяли и на левый фланг. Давай, давай, давай, давай, давай.
Чё плетёмся! Быстрей давай!
Значит, Усово брать будут.
Почему всё так нескладно получается?
Деревню взяли, а сколько народу осталось?
С гулькин нос. Подмога нужна, а её нету. Пушки нужны - тоже нету.
О чём начальство думает?
Тьфу!
А сдадим деревню,
нас же и виноватыми сделают.
- Чё тебе, Сомов? - Товарищ сержант.
Вы давно Карцева знаете?
Дней 10. С формирования. А что?
Он, конечно, не подарок, но боец знатный.
Но мне кажется, нет, я уверен, он не тот, за кого себя выдаёт.
Что-что?
Ага. Печку протопили, молодцы.
Товарищ старший лейтенант, там это, пулемётчики приуныли.
- О-о. Наконец-то. - Ага.
Насчёт жрачки. Трофеи слабые.
Но бутылочка шнапса нашлась.
Так что давайте по глотку, а.
Наших помянем.
Ну чё сидим-то, связь?
Угощайся. Ну-ка, дай.
- Товарищ старший лейтенант. - Да?
А вы кем до войны были, а?
Я, Карцев, на шахте, главным инженером работал.
A-а.
Вот как так? Вы начальник и без гонора.
А Сысоев и дня в командирах не проходил, а уже задирается.
Власть почуял.
А ну, Карцев, за мной.
Проверим, что там на левом фланге творится.
- Что ж ты раньше-то молчал? - Я не был уверен.
Но сегодня, когда он сказал, что из Москвы, всё сложилось.
Вот те нате, хрен в томате.
Командир его своим связным сделал, зашибись.
Значит так, чтобы об этом никому ни слова.
- Я к ротному, понял? Есть.
Ну. Что тут у вас? Началась атака на Усово.
Ура!
Орудийные залпы
Сержант, я приказываю, поддержать атаку пулемётным огнём.
Боюсь, без толку.
Товарищ старший лейтенант, далеко. Тут верста с гаком.
- Только себя откроем. - Вы что, не слышали приказа, сержант?
Я, конечно, должен вам помогать, товарищи командиры.
Но ежели мы пулемёты откроем, немец их тут же и прибьёт.
- Чем мы их атаку отражать будем? - Сержант!
Открыть фланговый огонь по Усову!
Огонь!
Может, и сдюжат. Но уж больно у фрицев огня-то много.
Да там дело не в огне.
Фактор внезапности, вот чего у них нет.
Нас-то немцы по утру-то не ждали.
А там уж подготовились по уму.
Отступают, что ли?
- Командир. - А.
Может, и правда пулемёты перенести на запасную позицию, а?
(по-немецки)
Товарищ старший лейтенант!
Ротный!
(по-немецки)
Ротный! Чё это он?
Не знаю.
Мне надо с вами поговорить!
- Пулемёты в укрытие быстро! - Быстро.
Мужики, ложись.
Сысоев.
Политрук! Вы что, не видите.
- Снаряды! Быстро в укрытие! - Уходим в блиндаж! Живо!
Уходим.
Давай. Вставай. Вставай. Вставай!
Нога! Нога!
Нога! Тихо!
Нога! Нога! Нога!
Ваня! Вот твоя нога!
Успокойся!
Товарищ старший лейтенант! Санинструктора надо.
Я знаю! Прижмите его к земле
Держи его.
Не хочу умирать.
Санинструктора! Плащ-палатку! За мной живо.
Есть. Живо!
Саня, закончи без меня
Где этот дом
Где эта барышня, что я влюблён
Вот эта улица, вот этот дом
Вот эта барышня, что я влюблён
Вот эта улица, вот этот дом
Вот эта барышня, что я влюблён
Когда бабуля моя...
позвала соседа,
дядю Гришу,
корову забить,
тот заявился с похмелухи страшной, трясет всего.
Ну и говорит он, мол: Налей, мать, чтоб отлегло.
Ну, старухе деваться куда, куда деваться. Некуда.
Налила, налила.
А Гришка,
А ну вставай.
Не глядя, стакан за воротник опрокинул...
и почапал к сараю.
Ему, на старые дрожжи, в пяточки как даст!
Ай! Она думает: "Всё, пропало дело". А он, мужик, хвать за кувалду.
Да как размахнётся.
Аты, Карцев, пожалеешь, что выжил! Где мой шнапс?
Раненных пацанов, вместе с санитарами,
всех в куски, все в куски!
Ну вот, значит, дядь Гриша берёт кувалду, как размахнётся.
И, значит, что есть мочи, корове в лоб!
А кувалда отлетит ему назад в голову.
Ну тот, значит, как оттуда понесётся!
Орёт бабка, орёт он, мычит корова!
Товарищ подполковник, атака на Усово захлебнулась.
У нас большие потери.
Немцы обстреляли Овсянниково.
Не исключено, что они постараются деревню отбить.
Может, стоит послать на помощь?
Сюда идёт 30-я армия.
Гвардейские миномёты, танки! Наступление будет с часу на час!
А может, со дня на день, а может, вообще...
Знать бы точно когда.
Направил бы им 1-ю роту, и 45-ки, и чего там ещё.
А не знаем - ждём.
Все ждут.
И покуда ждём, они будут справляться сами.
Построение устраивать не будем.
Негде, да и некогда.
Но мои слова, до своих взводов, донесёте как есть.
Штурм может начаться в любой момент.
Нашу численность и вооружение они себе представляют вполне.
- Что называется, не перехитрим. - Немец нас изучил как облупленных.
Каждого в прицел видел. Это точно.
Фрицы наверняка рассчитывают, что мы отступим.
Они, несомненно, считают, что так будет лучше и для нас.
Но...
боюсь, подкреплять нас не будут.
Короче, братцы, рассчитываем только на себя.
Бой будет тяжёлым.
Воздух.
Не дрейфь, Агафонов, это рама.
- Что за рама такая? - Самолёт немецкий, разведчик.
Ну всё, взялись они за нас как следует.
Ложись, братцы! Самолёт! Щас бомбить будет!
Вот ещё напасть. Теперь жди беды.
А до сих пор-то беды не было. Мо как сыр в масле катались.
Не передовая, а санаторий какой-то, а.
Твою ж мать!
- Бомб-то не нашлось, что ли? - Ей богу, цирк.
Философ, ты давно в цирке был?
Да, честно говоря, никогда.
А я был.
Вот. И обезьян дрессировочных видел.
- Ей богу, как люди. - Ха.
Как люди, ей богу, ну.
Что это за листовки они раскидывают?
Даёшь зерновые корма.
Родине в закрома.
Пропаганда, пацан.
Только немецкая.
Гарантируют жизнь всем добровольно перешедшим.
- Даже пропуск напечатают. - Ты что...
Не мучься, Ванятка. Лучше картинки смотри.
- Ага, ага. - Ага.
- Листовки не трогать!
Кто не подчинится - под трибунал! Семёнов, живо собирайте листовки!
О. Не верит нам начальство. Думает, и впрямь прочтём этот листок.
И к немцу в плен.
А когда советская власть народу доверяла? Да никогда.
Комиссары до сих пор выпытывают, кто какого происхождения.
Полегче на поворотах, счетовод.
- А то ещё на стукача нарвёшься. Ладно.
Листовки не смейте читать! И не смотреть листовки.
А куда тогда смотреть-то, если они повсюду.
- Глаза, что ли, потерять? - А ну-ка, Мачихин, давайте.
Берите каску. Поможете мне.
Только не смейте читать, особенно вслух!
Как он вам поможет, если вы сказали, не трогать и не смотреть?
Его после этого не расстреляют, товарищ политрук?
Слушайте, Константин, вы что дурака из меня делаете?
Я же не посмотрю, что вы младше меня по званию,
и дам в нос так, что юшка польётся.
Я, между прочим, в институте, боксом занимался, и разряд имею.
Вот оно что.
А я-то думал, вы только по политическом части.
Без моего разрешения листовки не трогать!
Что вы так страшитесь этих бумажек, ей богу.
Ну...
что, вы и впрямь думаете, что кто-то прочтёт их
и купится на фрицевские обещания?
- Всё может быть, Басов. - Всё может быть.
Повторяю! Листовки не трогать и не читать!
Их могут подбирать я и мои помощники!
Так, Гаврюшкин, Фокин, давайте на левый фланг.
Зимина с собой возьмите. Мачихин, давайте.
Ощепкин, живо на правый фланг! Собирайте листовки.
Семёнов! Я сказал, листовки не читать! Я сказал, не читать!
Смешно.
Под пули вместе ходим, с одного котла хлебаем.
А доверия нет. Ну как жить? Как в бой идти?
Никто спину не прикроет. А, Костя?
- Ничё, Ванятка, я прикрою. - Ага.
Кого это ещё к нам несёт?
Да бог его знает, кого несёт.
- Пошёл! - Ага.
Ай!
Кто это?
- Щас посмотрим. - Быстро на позиции!
Обережно, хлопцы!
- Сильно задело? - Пёс его знает!
Дай погляжу.
Да не ори ты!
Кость вроде цела.
Жить будешь. Бинтуй.
Да хватит ржать как баба.
Так я цэ, хлопцы, що по-честному, вид радости.
Вы вжэ не гнивайтэсь на мэнэ.
- Ох, видвоевавси на час. Так дело житейское.
- Рана лёгкая. - Да я бы и сам радовался.
А ты кого к нам ведёшь-то?
Так цэ ж начальник особливого виддилу. Младшой лейтенант Рыков.
Как пожрать или 45-ок подкинуть, так жди до ночи.
А как особиста, так враз.
Что застыли, бойцы?
Здравия желаю, товарищ младшим лейтенант.
- Что с тобой, Власюк? - Заменило, товарищ младший лейтенант.
А не слишком ли удачно в левую руку прям?
- Ты не сам ли себя зацепил-то? - Так у него же там
- товарищ младший лейтенант... - Я не к вам обращался, рядовой!
- Где командир роты? В избе. Где ж ему быть-то.
Нашли время.
Всё поле в листовках, а они в избе! Показывайте, где это!
Это всё. В деревне листовок больше нет.
А что вы мне.
- Там, на поле, с полтысячи штук лежит. - На поле мы не собирали,
- товарищ лейтенант. - Так идите и соберите.
Никто туда не пойдёт.
Поле простреливается немцами.
Я только что оттуда, и я не собираюсь это обсуждать.
Назначьте ответственных и прикажите собрать все листовки до единой.
Иначе это плохо закончится.
И для вас, политрук, в том числе.
Я не имею права рисковать жизнями бойцов ради этих ничтожных бумажек!
Выполняйте и не заставляйте меня писать рапорт о саботаже,
и подводить вас и ваших бойцов под трибунал.
Послушайте.
У меня приказ командира батальона. Моя задача удержать населённый пункт.
У меня и так большие потери, меня каждый боец на счету.
Никем рисковать я не стану.
Тем более тратить время на выполнение бессмысленных распоряжений.
Ах так?
Хорошо.
С вами потом разберутся.
Соедините меня с комбатом.
Подполковник Ларионов будет на месте, вместе с помкомбата, через час.
Хорошо, подождём.
А пока пойдёмте-ка проверим, нет ли у кого из ваших бойцов
этих бумажек на руках.
И ось мы, уже добри, пьяни, стоимо в порушенной церкви.
- А поп? - Поп, он мовчит и на цэ дывится.
А Петро ёго и запытывае: Ну, и чого ж твий бог
зи мной ничёго нэ робыть, а?
Власюк.
Хорошие у тебя котлы, а.
- Ага. - Трофэй.
Ага.
Слушай, давай махнёмся, а?
На шо?
Ну смотри.
Опа.
Вот это машина.
- Мм? - Ну дай.
- Ну дай поглядеть, ну. - А?
Если тебя комиссуют по ранению,
то этот трофей посерьёзней будет твоих часиков-то.
- А? А? - А давай, давай, давай!
- Я згоден. Давай. - A-а.
Давай.
- Власюк! - А?
Ты что там делаешь?
Вас чекаю, товарищ младшой лейтенант.
Фамилия! Басов.
- Ой, рядовой Иван Басов. Листовки есть?
- На кой они мне? - Показывай карманы!
Я чё, не по-русски говорю?
Это что?
Это книжка красноармейца.
Фамилия!
Рядовой Карцев! Листовок у меня нет. Была одна.
Пока вы были в хате, я ей подтёрся.
Не лезь, лейтенант. Худо будет.
Листовок у меня нет, уж поверь. А устраивать шмон ты права не имеешь.
Стреляные, знаем.
Есть у меня права.
Карцев, покажи ему карманы! Иначе вместе под трибунал пойдём!
Ты в расход захотел, падла? Одёжу к осмотру.
Я тебе так скажу. Здесь не зона.
И обыскивать я себя не дам.
Уж коль мы на передке и до завтра доживём навряд ли
то угрожать мне без толку, ясно.
- Рыков, вы не имеете права Имею!
По закону военного времени.
Ну!
Костя! Уступите ему.
Я прошу тебя, Карцев
Ночь надвигается, фонарь качается
Мельтон ругается в ночную тьму
А я немытая, дождём покрытая
Стою забытая здесь на углу
Ну.
Помацай меня.
Ну ты, Костик, даёшь.
Весь мой шнапс теперь твой.
Товарищи красноармейцы.
Я младший лейтенант Рыков.
Особый отдел.
Приказываю всем расстегнуть одежду и вывернуть карманы.
У кого будет найдена немецкая листовка, пусть пеняет сам на себя.
Товарищ младший лейтенант, мы все собрали и сожгли.
Я чё неясно сказал! Одёжу к осмотру.
Это что? Письмо.
- Какое письмо, кому. - От матери.
От какой ещё матери?
Я спрашиваю, где немецкие листовки?
- Под трибунал захотел? У меня правда нет.
- А у кого есть? - Есть у...
Извини, командир.
Ей богу, я эти листки на раскурку взял.
Что ты мне объясняешь что я, не понимаю.
Как будто эти листовки поганые кто-то читает.
Но сделать я ничего не могу.
Так по дурости.
По дурости, так значит и ответит за свою дурость.
У нас впереди бой. Каждый боец на счету.
И к тому же подумайте, какое будет моральное состояние красноармейцев,
после того как их товарища расстреляют.
Ой, да ладно-ладно. Ты тоже не перебирай.
На расстрел твой боец не накурил.
Этот боец первым ворвался в деревню рукопашной уничтожил фашиста.
- А тут бумажка! - Да не завязывайся ты в узел. Я понял.
- Да... - Сделаем так.
Баркова ты ему отдай.
- Да подожди... - Да, отдай-отдай.
Не связывайся, себе дороже.
А я посмотрю, когда задняя пойдёт, и бойца твоего в обиду не дам.
Даю слово. Всё.
Да, напомню.
- Кто там? - Командир роты из Овсянниково.
Насчёт подкрепления в живой силе и артиллерии.
Всё?
У них там ЧП.
Рядовой листовки немецкие припрятал. Говорит, на закурку.
Расстреляли?
Нет.
Почему?
Ну что, удовлетворены, старшин лейтенант.
Вы закончили?
Политрук.
Да по этой характеристике его не арестовывать, а награждать надо.
Кстати.
Я бы на вашем месте этого не делал.
- Это почему? - Не могу гарантировать вам
вашу безопасность.
У меня 80 человек, бойцов, только что побывавших в аду, под смертью.
И неизвестно, что кому придёт в голову, когда они увидят спину человека
который ведёт их товарища, по полю, на расстрел.
Не тому угрожаете, старший лейтенант.
Соплей не распущу.
На выход.
- Подсоби. - Давай.
Добре.
Мог же темноты подождать.
вот началось.
Живей-живей!
Кажись, достал.
Хорошо, если не всех.
Власюк!
Власюк, ты жив?
Живый.
Як вы?
Да не очень! Начальника твоего ранило!
Сильно?
Добре!
Дальше надо по пластунски и шустро!
Но я один его не дотащу.
Хлопцы, мэнэ до вас повзти?
Подожди, Микола?
Я однажды, через поле, козу на себе к лекарю пёр.
У неё роды тяжёлые были. А ты, поди, не больше весишь.
- Я вам не коза! - А кто? Козёл?
Тише, тише.
Что смотрите?
Всю жизнь о сыне мечтал.
А боженька одних только девиц давал. Их у нас аж четыре.
Варька, Соня, Надя и Оленька. А у тебя семья есть?
Вы мне зубы не заговаривайте, арестованный!
Вот сейчас я отдышусь, и мы с вами спокойно продолжим движение.
И не вздумайте пытаться бежать, арестованный.
- Чё? - Хлопцы!
Так мэни до вас повзти, чи ни?
- Хлопцы! - Не надо!
Лейтенант заговариваться стал! Думаю, помрет скоро.
Добре!
Дурак ты. Жизни хорошей не видел.
Вот и запудрили тебе мозги. Что хорошо, что плохо - не понимаешь.
- Да получше вас понимаю! - Да?
Тогда вперёд! Отдышался?
- Власюк! - А!
Отдыхай!
Темноты ждём.
Добре!
Не спится?
А почему вы не в партии, старшой?
Не подкован политически.
Не дорос.
Это вы-то не доросли...
с высшим образованием?
А при чём здесь это?
Иногда высшее образование мешает по-настоящему о людях думать.
И это, политрук, вы прекратите меня допрашивать.
Каждый у нас волен вступать в партию или не вступать.
Дело добровольное, так ведь?
Конечно, добровольное.
Может, на ты перейдём?
Ну, если вы настаиваете, то можно попробовать.
Хотя я бы не торопился.
Взял бы вот сначала с пяток вот таких вот, занятых немцем деревень,
- Угу. - А там посмотрел бы.
Не доверяете мне.
Что не так, Евгений Ильич?
Знаете, я...
ушёл на фронт, добровольцем, в июне 1941-го.
К стрельбе и грохоту привык сразу.
У нас, на шахте, ещё не так громыхало.
А вот с такой вот тишиной...
не свыкся.
Обычно она не предвещает ничего хорошего.
Сами же говорили, немец ночью не воюет.
Так-то оно так.
Но для большинства бойцов это вообще первая ночь на передовой.
Так что...
самое время пройтись по постам, а, Ефим Борисыч?
Пойдёмте.
Пусть натянут колючку и пост выставят.
Передать, что сам приеду.
Остальные занимаются новобранцами. Всё. Выполнять.
- Разрешите, товарищ подполковник? - Слушаю.
Стемнело. Можем попробовать отправить людей и боеприпасы на помощь ротному.
Сразу же после немецкой атаки. Думаю, она скоро будет.
- Тогда помощь будет не нужна. - Ну, если будет не нужна,
значит не будем отправлять.
- Чего, Рябинин, волком смотришь? - Да хочу понять, как так можно?
Мы же людей там на верную смерть оставляем.
Не дрейфь, капитан.
Ты же хотел спросить, почему я людей на верную смерть отправил, так?
Не спать, товарищи. Не спать.
Я вот что думаю.
А если подмогу не пришлют, товарищ политрук,
мы опять на авось, отобьёмся, не отобьёмся?
Скоро всё придёт. В штабе обещали.
Товарищи, не спать.
Не спать.
Не давайте бойцам раскисать, Оганесян.
Трое суток марша. Плюс бессонная ночь.
Умаялся народ. Знаю.
Только не спать, родные. Должна быть нам подмога. Должна.
Ласюк.
Э! Микола!
Заснул, что ли. Щас самое время идти.
- Слышь, младший лейтенант. - Хочу, чтоб все соблюдали закон.
Чего?
Думаете, я не знаю, как меня проклинают и плюют вслед?
"Сука. Как он может? Совести у него нет".
Да только совесть у всех разная.
Вы вот меня про семью спрашивали.
А нет у меня никого. Беспризорник я бывший.
Я на своей шкуре испытал, как такие вот как вы,
совестливые, лишним раз пнуть норовят.
- Что, вырос и озлобился на всех? - Нет.
Но государство меня отмыло, отогрело, дало образование,
поставило следить за соблюдением закона.
Следить, чтоб неотвратимость наказания была для всех.
- И мне начхать, что про меня думают. А не слишком ли вы по-скотски,
да по-звериному, свои новые законы утвердили?
Всех через хребет переломали. Вся власть у вас!
- Хотите казните, хотите милуете! - Ты знал, что нельзя брать листовки!
- Зачем взял? Ты нарушил закон. - Да один хрен помирать.
А так глядишь, кого и прикрыл бы собой в окопе.
- Закон для всех один! - Тогда скажи мне,
по какому такому закону, я тебя щас тащу.
Я ведь не обязан, а! Закон, закон!
Да по закону мы все должны в геенне огненной гореть.
А там, там...
мы только по милости божьей оказаться сможем.
А, Ванятка.
- А я уже тебя потерял. - Ну?
- Ну-ка, дай-ка. - Ну? Как дела, братцы?
- Всё хорошо, товарищ старший лейтенант. - Сидите, сидите.
Порядок, товарищ старший лейтенант. Встретим немца как полагается.
Вижу, что подготовились. Только не дремайте, братц.
- Соловьёв! - Да!
- Ну чё, земеля? - А ну не спать!
Ссыканул?
Сдал папашу? А?
- О-о! - А ну прекратить, Карцев!
В расход бы тебя, сучонок!
Только попробуйте ещё такое повторить!
А я чё? Я ничё.
Вы неправы, Константин.
Особист всё равно бы у папаши эти листовки нашел.
- Товарищ старший лейтенант. - Да?
Сколько нам жить осталось?
Честно? Не знаю.
До утра доживем - хорошо.
Тогда можно я расскажу короткую историю?
Жил-был в Москве, в Марьиной роще, известным вор-рецидивист,
Костя Виталёв, по кличке Виталя.
Все про него знали. Только поймать не могли.
Так вот, в прошлом году, в мае, рядом с кинотеатром "Уран"
он вытащил кошелек у одного зажиточного гражданина.
И мы с моим одноклассником это видели.
Ну Олежик и вступился. Костя, как водится, сбежал.
А Олегу, через неделю вечером, воткнули нож в бок!
Он чудом выжил.
Как думаете, товарищ старший лейтенант, может ваш связной быть...
вором-рецидивистом,
да еще и находящимся во всесоюзном розыске?
Да дело же не в том, что приказа на отход у меня нет.
И не в том, что удержать деревню, роте без усиления, практически невозможно.
А в том, что потерять посланных туда, людей и орудия, проще простого.
Вот тогда я окончательно обескровлю батальон.
Ты спросишь, какая цель у нас погибать в Овсянниково?
Так я тебе отвечу.
Я твоего пацана не резал.
Много чести с такой шелупонью связываться.
Вот когда, в октябре 1941-го, в Москве паника началась,
что, мол, немцы в городе, мы тогда несколько ювелирок хорошо обнесли.
И вот тогда нам легавые крепко на хвост сели.
Все разбежались, я туда-сюда. Смотрю, у ДК Пятилетки,
толпа мужиков, добровольцы.
Ну я к ним затесался. У одного олуха документики незаметно подрезал.
Смотрю.
Зовут так же, Костик.
Ну я золотишко-то припрятал и на фронт. Думал, по дороге сбегу.
Так не поверите, мужики. 4-й месяц воюю
нравится.
Товарищ старший лейтенант,
в расход эту...
- суку. - Отставить, Басов.
- В расход эту суку и все дела! Отставить!
Товарищ старший лейтенант, его надо в расход!
Отставить, я сказал!
Не понимаю, откуда в нас это.
Что?
Да вот это: "В расход, в расход".
В расход", - слово-то какое придумали.
- Как про дрова какие-то. - Мачихин, ты оглох?
Он же урка, урка он.
А я, Ваня, тоже не всегда был колхозным счетоводом.
- А кем ты был? А? - Преподавателем философии
в ленинградской академии.
Ну? Как тут у вас?
Ночь признаний.
Присоединяйтесь, политрук.
Тебя как звать
Алексей.
Ты знаешь, Лёша,
как улыбается твоё дитя после того, как мамка его сиськой покормила?
Подойдёшь потихоньку к его люльке.
А он по сторонам глазёнками елозит.
Губёшками чего-то там беззвучно шевелит.
И вдруг увидел тебя.
И улыбается.
Мы ведь вообще, русские, мало улыбаемся.
Тут дитя.
На тебя, дурака, и скотину, смотрит и улыбается.
Просто так.
Не за что.
Не зная, кто ты.
Ему ведь всё равно.
Подвиг ты совершил...
или убил кого.
Эта улыбка...
..как причастие.
Как что?
Как прощение всех грехов,
сынок.
Немцы.
(по-немецки)
Скажите, Мачихин.
А вы за что в своей жизни отвечали?
Убежали от революции в деревню.
И там вели учёт чужих дел и судеб.
Но свою собственную жизнь, как сами сказали, вы просрали.
Что, испугались слова "в расход"? Спрятались как крыса.
Я Россию люблю.
Видите, я защищать её пошёл! Сразу как только понадобилось!
- Не Россию, а Советский Союз. - Да хоть Союз!
Союз! Сколько лет вашему Союзу?
Россия никуда не делась. Тысячу лет была и будет.
Ну почему мы так относимся друг к другу? Я Родину пошёл защищать.
Все записались, ну и я тоже.
А нам присылают офицера особого отдела с помощником.
А еды?
Никто даже не подумал нам принести. Хотя мы здесь почти сутки не ели!
Надо признать, немцы воюют отменно. Вон всю Европу сожрали, не поперхнулись.
Но чтобы начать их бить,
мы должны заставить их понять, что мы умеем не только отступать,
но и стоять насмерть!
А вы не задаётесь вопросом, где все жители этой деревни?
А их здесь нет! Их убили подальше от боевых действий.
Почему враги относятся к нам лучше, чем мы сами?
Их, под дулами автоматов, угнали работать на немцев.
Прекрати
Басов.
Иди сюда.
- Ты, Костик, зря его пожалел. Ваня, прекрати.
Басов!
Я сказал...
- Я сказал, Ваня, прекрати. - Извини, старлей.
Надо было раньше вам сказать.
- Да так уж вышло! - Что вы хотите?
Ну пойдём, я тебе покажу, что они с нашими сделали.
Вставай. Ну.
(по-немецки)
И последнее, капитан.
Неужели ты не понимаешь, что если немцы нас победят,
они никого в живых не оставят.
Здесь человек 200.
Вся деревня.
Господи.
Упокой, Господи, души усопших.
Господи.
Господи, сколько здесь детей.
Господи.
(по-немецки)
Так. Как тут у вас?
(по-немецки)
Немцы! Немцы.
- Огонь! - Немцы.
Жри! Земли нашей хотел! Жри! Жри!
Братцы! Окружает фашист!
Не спим, товарищи! Бьём гадину!
Хлопцы. Хлопцы.
- Товарищ подполковник. - Чего тебе, лейтенант?
Немцы начали атаку на Овсянниково.
Чтобы все наготове были, капитан.
Чем чёрт не шутит.
Выбьет немец роту из деревни и сходу на нас попрёт.
- Так что всем подъём. Есть.
За мной. Есть.
(по-немецки)
Отступаем.
Все отступаем в деревню.
Вася! Гранаты! Гранаты
(по-немецки)
Тащи пулемёт!
Пулемёт!
(по-немецки)
Серёга! Пулемёт!
Что происходит?
Товарищ старший лейтенант! Немец окружает!
Оганесяна убили!
Отходим! Отходим в окопы быстро!
Патроны не тратим.
- Отходим в окопы быстро! - Товарищ старший лейтенант!
Отходим! Отходим!
Живо, живо.
Отходим в окопы.
Всё. Конец.
Мы по всему, у фрицев, в самом тылу оказались.
Они по нам вроде и не стреляли почти.
Не смекнули, видать, толком, что к чему.
Уходи, боец.
- Уходи пока жив. - Чё?
- Да ты что, я ж арестованный? - Уходи.
Ты своё преступление искупил, я их задержу.
Болтали мы с тобой болтали.
А ты, дурак, так ничего и не понял.
Встаём. Встаём!
Давай!
Давай.
Хлопцы, хлопцы, я тут!
- Микола! - А?
Помогай! Товарищ лейтенант.
- Где ж патроны? - Рассредоточиться по окопам!
Гранаты разобрать, занять круговую оборону!
Пулемёты по флангам! Басов. Ваня.
Пробегись по окопам. Посчитай сколько нас в живых осталось.
Взводных ко мне. Давай!
Командир.
Ты про меня-то не забудь. Я избы поджог.
Так что фриц незамеченным не пройдёт.
Думал, тебя убили.
Не дождёшься, Ванятка.
Гаврюшкин, Фокин! За мной.
- Где Мачихин? Где Сомов? - Философ жив.
А пионера не видел.
Рассредоточились!
Так. Что с пулемётами?
Господин офицер, прикажете подготовиться к атаке?
Нет. Много чести для этих русских.
Мы потеряли слишком много людей.
И от этой деревни всё равно ничего не осталось.
Подтяните миномёты и завалим эти окопы минами.
Выполняйте.
Доложите когда будете готовы к обстрелу.
Слушаюсь.
Стоять!
Встать.
Ага.
Вставай!
Не стреляйте! Не стреляйте! У мэнэ пропуск е.
Не стреляйте! Не стреляйте.
Вот. У мэнэ листивка. Не стреляйте.
Цэ коммунист! Цэ коммунист! Офицер особливого виддилу.
Не стреляйте! У мэнэ листивка с пропуском!
- Хочешь жить? - А?
Что говорите? У мэнэ пропуск.
У мэнэ пропуск. У мэнэ пропуск е. Не стреляйте.
Убей его.
Чё говоритэ? У мэнэ пропуск е. Не стреляйте.
Хочешь жить?
- У мэнэ листивка... - Стреляй
Ну же.
Ты чого лыбишься?
Ты чого? Ты чого?
Стреляй.
Ты чого, а?
Кричит
Дерьмо! Эти свиньи все одинаковые!
Ничего страшного.
В конце концов, мы научим их убивать друг друга.
За мной.
Чё греха таить.
Сморило всех, вот и пошло все вверх дном.
А по мне, дак провалился фашистский план.
Потому что Рыков по ним, с поля, пулемётом врезал,
- и своим криком нас поднял. - Во-во.
Почему Рыков?
- Может быть, это папаша. - Вряд ли.
Да если б не этот пулемётчик, нас бы всех в капусту покрошили,
- товарищ старшин лейтенант. - Да только хрен им, а не капуста.
- Чё? - Это ещё кого к нам несёт?
А?
Глянь, не земляк твой, не?
- Давай, давай, давай, давай. - Осторожно.
Товарищ старший лейтенант.
Разрешите обратиться.
Немцы не планируют наступление.
Они решили окопы минами завалить.
А ну повтори.
Сигнал к обстрелу красная ракета.
Стих бой.
Опоздали.
Не бой. Атака стихла.
Всё только начинается.
Да кого вы слушаете.
Это орёлик, полчаса назад, немцами восхищался.
Я клянусь.
Я слышал, как немецкий офицер приказал сравнять окопы с землёй.
Я говорю по-немецки.
Если это так,
то сейчас они забросают нас минами.
И через полчаса даже тот, кто из нас останется в живых,
воевать будет не в состоянии.
Значит,
если мы не отступим,
не понеся ни единой потери.
Есть приказ комбата, взять и удерживать Овсянниково.
- Уйдём - нарушим приказ. Ваня, а сколько нас осталось?
32.
- Нельзя нам уходить, командир. - Верно, нельзя.
Но я ваши жизни, как и свою,
готов отдать только в обмен на фрицевские!
А вот так, задаром,
превращать свою роту в фарш, я не позволю.
Поэтому последний приказ будет мой!
- Политрук Зорин! - Я.
- Сержант Лавров! - Я.
Выводите остатки роты к своим.
Я, Басов, Карцев,
остаёмся здесь прикрывать отход.
И проверим, не соврал ли нам Сомов.
Позвольте тогда и я останусь.
- Я бы тоже остался, командир. - И я.
Я, Басов и Карцев!
Остальным приказываю отходить!
(по-немецки)
Господин офицер, миномёты к обстрелу готовы.
Хорошо.
Поторопитесь, Ефим Борисыч.
Удачи, старший лейтенант.
Товарищ старший лейтенант.
Гляди, чего у этого прохиндея есть. А.
Ничё так. Ядрёненькие.
Мм?
- Шкворчит. - Цигари.
Кашляют и смеются.
- Ротный. - Мм?
С вас тост.
Ну, во-первых,
спасибо, что вы со мной, братцы. А во-вторых,
если Сомов не соврал,
и вот это наш последний бой,
все равно...
за победу.
Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.
За фарт. И за победу.
А я ни о чём не жалею.
Мамку бы обнять.
Я обещал ей вернуться.
А то заругает.
За победу.
А прав был мальчиша-то.
(по-немецки)
Твою ж мать.
- Давай-давай, Семёнов! Бегом! - Не останавливаться, товарищи!
Не останавливаться.
А где же все разговоры?
Ваня!
- Патроны кончились! - А?
- Патроны! - У меня тоже!
Басова убило!
Я видел.
Щас они снова на нас полезут!
Наши, наверно, уже дошли! Может, и мы попробуем?
Давай попробуем!
Давай.
(по-немецки)
Ты думаешь, я хуже тебя понимаю, что там, в Овсянниково, происходит?
Товарищ подполковник.
- Разрешите обратиться. - Мм?
Там командир роты из Овсянниково.
Смирно.
Товарищ подполковник.
Докладывай, почему сдал деревню, не выполнил приказ?
Я её не сдавал.
Нас выбило минами.
А вот теперь слушай меня.
Я даю тебе,
и твоей роте,
последний шанс,
искупить кровью!
Приказываю немедленно выбить немцев и возвратить деревню Овсянниково.
Возвратить! Ясно?
Сейчас деревню взять нельзя.
Люди измотаны до предела!
Вы отправляете их на верную бессмысленную смерть.
Ротный, пойдём.
Смотри.
Со дня на день, вот с этого направления, готовится генеральное наступление.
А нам поставлена задача оттянуть на себя все силы противника,
как будто именно мы готовим плацдарм для основного удара.
Немцы должны поверить, что наступление будет именно здесь.
Поэтому ты пойдёшь и возьмёшь Овсянниково.
Людей ты сберёг, молодец.
И у вас есть преимущество. Вы там были, знаете каждый дом.
И самое главное,
немцы никак не подозревают, что ты можешь вернуться.
Что ты сможешь вернуться.
А ты сможешь!
Фактор внезапности - это важно.
Но у меня люди еле живые.
И 45-ки нужны.
Роту я доукомплектую.
45-ки, так уж и быть, забирай.
Но деревню...
нужно вернуть любой ценой, ты понял?
Так точно.
Разрешите идти?
Иди, сынок.